Меню

Бернара вербера революция муравьев

Революция муравьев

Те, кто искали эту книгу – читают

  • Объем: 650 стр.
  • Жанр:з арубежная фантастика, н аучная фантастика, с оциальная фантастика
  • Теги:н асекомые, ф илософская фантастика, ф ранцузская литератураРедактировать

Эта и ещё 2 книги за 299 ₽

Этот многомиллионный город занимает на поверхности земли всего два квадратных метра!

Его жильцы – самые трудолюбивые существа в мире!

Их умение подчиняться правилам – мечта любого диктатора!

Их интеллекту можно только позавидовать!

И они живут среди нас.

Или это мы живем среди них?

Чья цивилизация окажется жизнеспособнее?

  • Возрастное ограничение: 12+
  • Дата выхода на ЛитРес: 20 сентября 2010
  • Дата написания: 1996
  • Объем: 650 стр.
  • ISBN: 978-5-7905-4770-6
  • Переводчик:
  • Правообладатель: РИПОЛ Классик
  • Оглавление

Отзывы 3

Третья книга про муравьёв впечатлила не совсем так, как первые две книги. Полагала, что все три истории будут продолжением друг друга. На деле вышло, что по большей части перекликаются истории про муравьев, а не людей. Но всё равно читать было интересно.

Третья книга про муравьёв впечатлила не совсем так, как первые две книги. Полагала, что все три истории будут продолжением друг друга. На деле вышло, что по большей части перекликаются истории про муравьев, а не людей. Но всё равно читать было интересно.

Лучше почитайте другие серии

Серия про муравьев пожалуй самая тяжелая для прочтения. Нудно, затянуто, сюжет не такой захватывающий.

Другие серии просто потрясающие, а «Революция муравьев» не впечатлил.

Серия про муравьев пожалуй самая тяжелая для прочтения. Нудно, затянуто, сюжет не такой захватывающий.

Другие серии просто потрясающие, а «Революция муравьев» не впечатлил.

Очередной роман про муравьёв трудно назвать художественным произведением. Ни языком, ни сюжетом он, как говорят, не богат. Построен по «колодке» предыдущих произведений Вербера, когда чередуются главы основного повествования с отрывками из «Энциклопедии абсолютного и относительного знания». о, пожалуй, этим и интересна книга, что в ей собрана информация из различных областей науки. Это своего рода Энциклопедический словарь, приправленный неким сюжетом и бедненькими образами действующих лиц.

Очередной роман про муравьёв трудно назвать художественным произведением. Ни языком, ни сюжетом он, как говорят, не богат. Построен по «колодке» предыдущих произведений Вербера, когда чередуются главы основного повествования с отрывками из «Энциклопедии абсолютного и относительного знания». о, пожалуй, этим и интересна книга, что в ей собрана информация из различных областей науки. Это своего рода Энциклопедический словарь, приправленный неким сюжетом и бедненькими образами действующих лиц.

Источник

Революция муравьев

Перейти к аудиокниге

Посоветуйте книгу друзьям! Друзьям – скидка 10%, вам – рубли

  • Объем: 720 стр. 4 иллюстрации
  • Жанр:д етективная фантастика, з арубежная фантастика, н аучная фантастика
  • Теги:д етективное расследование, н асекомые, п риключения в микромире, ф илософская фантастика, ф ранцузская литератураРедактировать
  • Другой перевод:Ксения Левина

Эта и ещё 2 книги за 299 ₽

Жюли Пинсон, девятнадцатилетняя лицеистка, которая уже третий год не может сдать выпускной экзамен, находит в лесу в пещере третий том «Энциклопедии относительного и абсолютного знания» Эдмонда Уэллса. Из него она узнает о том, как сложен и необычен мир муравьев, как многому можно у них научиться. Тем временем особь номер 103 из Бел-о-Кана, муравьиного города, пытается понять людей. Что же произойдет, когда две цивилизации наконец услышат друг друга?

Источник

Текст книги «Революция муравьев»

Автор книги: Бернар Вербер

Прочая фантастика

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]

Бернар Вербер
Революция муравьев

1 + 1
= 3
(по крайней мере, надеюсь всем сердцем)

Первая партия: Черви

1. Конец

Рука раскрыла книгу.

Глаза бегут слева направо, доходят до конца строки, опускаются ниже.

Мало-помалу из воспринятых разумом слов складывается картина – огромная-преогромная.

В глубине черепной коробки вспыхивает широкий встроенный панорамный экран. Действие начинается.

2. Прогулка по лесу

…Бескрайняя вселенная, темно-синяя, холодная.

На конце рукава одной из ее галактик сверкает древнее солнце.

Картина смещается чуть вперед.

По орбите вокруг солнца вращается маленькая теплая планета, опушенная перламутровыми облаками.

Под облаками – сиреневые океаны, омывающие желтые материки.

На материках – горные кряжи, равнины и стелющиеся волнами бирюзовые леса.

Под лесным пологом – тысячи видов животных. И среди них два необычайно развитых вида.

Кто-то брел по весеннему лесу.

Юная дочь человеческая. С длинными гладкими черными волосами. В черной куртке поверх длинной черной же юбки. В светло-серых глазах девушки отражались замысловатые, почти выпуклые узоры.

Тем ранним мартовским утром она ступала бодрым шагом. Грудь ее от усилий неровно вздымалась.

На лбу и под верхней губой у нее искрились капельки пота. Когда влага стекала с ее губы и попадала в рот, она тут же слизывала ее.

Сероглазую девушку звали Жюли. Она шла по лесу вместе со своим отцом, Гастоном, а рядом трусил их пес Ахилл – и вдруг она остановилась. Прямо перед нею выросла похожая на громадный палец песчаниковая скала, нависавшая над глубоким оврагом.

Девушка двинулась к выступу скалы.

В ложбине, прямо под ним, она как будто разглядела тропинку, лежавшую в стороне от проторенных троп.

Девушка сложила ладони рупором:

– Ау, папа! Кажется, я нашла новую дорогу. Давай за мной!

3. Далее…

Он бежит вперед. Вниз по склону. Петляет, огибая торчащие тут и там тополиные почки, похожие на громадные огненно-красные веретена.

Шуршание. Бабочки расправляют пестрые крылья и, размахивая ими в воздухе, гоняются друг за дружкой.

Вдруг его взгляд привлекает дивный листок. До того восхитительный, что, глядя на него, можно забыть обо всем на свете. Он останавливается, подползает ближе.

Какой чудный листок! Довольно обгрызть его квадратиком, немного растереть, послюнявить – он начнет сбраживаться и скатается в беленький шарик, кишащий сладко-душистыми грибницами. Острыми краями верхних челюстей старый рыжий муравей срезает под корень стебель листка и расправляет его над собой, точно широченный парус.

Вот только неведомы букашке законы плавания под парусом. Едва листок расправляется, как его мигом подхватывает ветер. Но старый рыжий муравей легок, точно пушинка, – ему не удержать махину, как бы ни напрягал он свои усохшие мышцы. Он теряет равновесие, опрокидывается. И всеми своими когтистыми лапками цепляется за ветку – но ветер слишком крепок. Он подхватывает и уносит муравья прочь.

Муравей только успевает ослабить хватку, чтобы не взмыть слишком высоко.

А листок, медленно кружа в воздухе, опускается все ниже.

Старый муравей следит за его кружением и думает, что все не так уж страшно. Ведь кругом полно листьев поменьше.

Между тем листок все кружит и кружит. Проходит время, прежде чем он мягко ложится на землю.

Улитка примечает чудесный тополиный листок. Вот тебе и добрый полдник!

Ящерица видит улитку и уже готовится проглотить ее – и вдруг тоже замечает листок. Торопиться не стоит, пусть улитка слопает его и станет поупитаннее. Ящерица издалека поглядывает на трапезу улитки.

Ласка видит ящерицу и уже готовится сожрать ее, но тут замечает, что та, кажется, ждет, когда улитка доест листок, – и тоже решает подождать. Так под сенью тополиных крон три существа, олицетворяющих звенья экологической цепочки, следят друг за дружкой.

Вдруг улитка видит, как к ней ползет другая улитка. Неужели хочет украсть ее сокровище? Недолго думая, первая улитка жадно набрасывается на аппетитный листок и пожирает его, не оставляя ни единой прожилки.

Не успевает она насытиться, как на нее набрасывается ящерица и заглатывает ее на манер макаронины. Настает черед ласки – она тоже срывается с места, нацелившись на ящерицу. Ласка несется вприпрыжку, перемахивает через корни – и тут натыкается на что-то мягкое…

4. Новая дорога

Сероглазая девушка не заметила внезапно возникшую перед нею ласку. Выскочив из зарослей, зверек кинулся ей прямо под ноги.

Девушка подскочила от удара, и одна ее нога соскользнула с песчаного откоса. Девушка потеряла равновесие – и увидела разверзшуюся перед нею пропасть. Только бы не упасть! Главное – удержаться!

Девушка замахала руками, словно цепляясь за воздух. Но тщетно. Время как будто остановилось.

Сперва ей показалось, что она справится, но легкий ветерок внезапно превратил ее длинные черные волосы в трепещущий парус.

Все обернулось против нее. Ветер подтолкнул ее. Нога соскользнула ниже. Земля ушла из-под нее. Светло-серые глаза округлились. Зрачки расширились. Ресницы захлопали.

Подхваченная ветром, девушка рухнула в овраг. Пока она падала, волосы обвили ей лицо, будто защищая его.

Читайте также:  Чем избавиться от потницы у взрослых

Она пыталась ухватиться за редкие растения, лепившиеся к склону оврага, но те выскальзывали из пальцев, оставляя в них только цветы и последние надежды. Она скатывалась по гравию.

Склон был довольно крутой – остановить падение было невозможно. Обжегшись о густую крапиву, оцарапавшись о колючие кусты ежевики, она скатилась в заросли папоротника и подумала, что дальше падать некуда. Но, увы, широкие листья папоротника скрывали еще один овраг, покруче. Она оцарапала руки о здоровенный камень. Опять заросли папоротника, такие же коварные. Она прокатилась сквозь них еще ниже. В общей сложности она пробила семь стен растений, оцарапавшись о кусты дикой малины и взметнув в воздух тучи звездочек одуванчикового пуха.

Она так и катилась, скользя, все дальше вниз.

Она ударилась ногой о здоровенный острый камень – пятку пронзила острая боль. Падение закончилось для нее в грязной, желтовато-коричневой луже, принявшей ее, точно спасительная вязкая гавань.

Она села, потом поднялась и, срывая пучки травы, принялась утираться. Она была желто-коричневая с головы до ног. Одежда, лицо, волосы – все было в липкой грязи. Горькая на вкус грязь забилась даже в рот.

Сероглазая девушка растирала разбитую пятку. Не успела она прийти в себя, как вдруг почувствовала, что по ее руке скользнуло что-то холодное и липкое. Она вздрогнула. Змея. И не одна! Она угодила прямиком в змеиное гнездо, и вокруг всюду копошились змеи.

Она закричала от ужаса.

Змеи хоть и глухи, зато языком они ощущают малейшие колебания воздуха. Крик громыхнул для них, точно взрыв. Испугавшись в свою очередь, они стали расползаться в разные стороны. Ошалевшие змеи-самки сворачивались в дрожащие клубки, прикрывая своих змеенышей.

Девушка провела рукой по лицу, отбросила назад прядь волос, застилавшую глаза, сплюнула грязь и, собравшись с силами, стала взбираться вверх по склону. Склон был очень крутой, а пятка болела нещадно. Девушка решила взять себя в руки и окликнуть отца.

– На помощь! Папа, помоги! Я здесь, внизу. Скорей сюда! На помощь!

Девушка еще долго кричала, надрываясь. Но все без толку. Одна-одинешенька, с разбитой ногой, она сидела на дне глубокого оврага, а отец все не откликался. Может, заплутал? Тогда кто же отыщет ее в лесной глуши, под непролазной гущей папоротников?

Сероглазая девушка сделала глубокий вдох, силясь унять бешено колотящееся сердце. Как же выбраться из этой ловушки?

Она утерла запачканный грязью лоб и осмотрелась кругом. Справа, в высокой траве, покрывавшей склон оврага, она разглядела темный проем. И с трудом направилась туда. За стеной чертополоха и цикория скрывался лаз, вырытый прямо в земле. Она задумалась: какой же зверь выкопал такую огромную нору? Для зайца она была слишком велика, для лисы или барсука тоже. Медведи в здешнем лесу не водились. Может, это волчье логово?

Тем не менее внутри было достаточно просторно, и, несмотря на низкий потолок, туда мог более или менее свободно пролезть человек среднего роста. Девушка боялась забираться в лаз, хотя надеялась, что он ее куда-нибудь да выведет. Она все же опустилась на четвереньки и полезла в этот вырытый в глине проход.

Продвигалась она ощупью. И чем глубже забиралась внутрь, тем темнее и холоднее становилось кругом. Из-под ладони у нее выскочило что-то колючее. Прямо перед нею возник еж – от страха он сжался в комок, а потом засеменил в обратную сторону. Дальше девушка пробиралась в кромешной тьме, прислушиваясь к шорохам вокруг.

Она продиралась все глубже, опустив голову и опираясь на локти и колени. В детстве она долго училась стоять и ходить. Большинство малышей начинают топать ножками в возрасте одного года, а она пошла, когда ей было уже полтора. Вертикальная стойка казалась ей ненадежной. Куда безопаснее было стоять или ползать на четвереньках. К тому же так можно было ближе разглядеть все, что происходило на полу, а если случалось упасть, то не с такой уж большой высоты. Она с радостью проползала бы вот так всю жизнь, если бы мать с няньками не заставляли ее вставать на ноги.

Подземному туннелю не было конца… Чтобы как-то себя ободрить, она принялась напевать незамысловатую песенку:

Зеленая мышка
Бежала по травке,
Хватайте же скорей ее за хвост,
Вот так, смотрите, господа!
И скажут вам они тогда:
Макните мышку в масло,
Макните в воду ее.
Ни дать ни взять улитка вышла из нее!

Раза три или четыре промурлыкала она эту песенку, все громче и громче. Ее учитель пения по фамилии Янкелевич говорил, что нужно кутаться в вибрации своего голоса, как в защитный кокон. Но здесь и правда было очень холодно – особенно не распоешься. Вскоре с ее холодных губ срывались уже не мелодичные звуки, а клубы пара, сопровождавшиеся сиплым дыханием.

Подобно настырной девчонке, вознамерившейся довести до конца свою глупую затею, она и не думала поворачивать обратно. Жюли упорно ползла все дальше под кожным покровом планеты.

Вскоре ей показалось, что вдалеке мелькнул слабый свет.

Она решила, что ей просто почудилось – от усталости, но вот дальний проблеск рассыпался на мириады крохотных мерцающих желтых блесток.

Сероглазой девушке на мгновение показалось, что здесь, в подземелье, сокрыты алмазные россыпи; она подползла поближе к источнику мерцающего света и увидела, что это светлячки, фосфоресцирующие букашки, облепившие какую-то штуковину правильной кубической формы.

Она протянула руку вперед – светлячки разом погасли и пропали. Жюли не могла полагаться на свое зрение в непроглядном мраке. Она ощупала кубик со всех сторон, призвав на помощь всю силу своего осязания. Что-то гладкое. Твердое. Холодное. Но точно не камень и не обломок скалы. Вот ручка, замок… штуковина явно сработана человеческими руками.

Из последних сил девушка наконец выбралась из туннеля. И где-то наверху расслышала радостный собачий лай и поняла – отец все же нашел ее. Он был там, вместе с Ахиллом, и слабым, отдаленным голосом звал:

– Жюли, дочка, ты где? Ответь, пожалуйста, подай знак!

5. Знак

Он мотает головой, очерчивая в воздухе треугольник. Тополиный листок рвется. Старый рыжий муравей подхватывает под деревом другой листок и вгрызается в него, не слюнявя его и не дожидаясь, когда тот превратится в сброженную кашицу. Хоть и невкусно, зато питательно. Как бы то ни было, муравей не больно жалует тополиные листья – больше предпочитает мясо, но, поскольку с тех пор как он сбежал, у него маковой росинки во рту не было, привередничать не приходилось.

Насытившись, муравей начинает чиститься. Когтистой лапкой он хватает свой длинный, прямой усик и нагибает его вперед, к губам. Потом обжимает его челюстями, впихивает себе в ротовой канал и обсасывает – как бы отмывает.

Намочив оба усика пенистой слюной, он лощит их щеточками, расположенными на передних лапках.

Следом за тем старый рыжий муравей начинает сгибаться и выгибаться до предела всеми своими сочленениями, соединяющими брюшко, грудь и шею. Потом когтистыми лапками он прочищает многочисленные фасетки своих глаз. У муравьев нет век, чтобы защищать и увлажнять глаза; к тому же, если бы муравьи не чистили без устали глазные хрусталики, через какое-то время у них перед глазами все стало бы расплываться.

Чем чище фасетки, тем отчетливее муравей различает все, что находится перед ним. А это еще что такое? Большое-пребольшое, колючее и шевелится.

Осторожно, опасность: из пещеры выползает огромный еж!

Удирать, да поскорее. Еж с разверзшейся пастью громадным шаром накатывает на него.

6. Удивительная встреча

Уколы – от них саднило все тело. Инстинктивно она смочила слюной самые глубокие раны. Ковыляя, отнесла квадратный чемоданчик к себе в комнату. И на мгновение присела на кровать. На стене, у нее над головой, слева направо висели плакаты Марии Каллас, Че Гевары и вождя гуннов Аттилы.

Жюли с трудом встала и направилась в ванную. Включила душ, пустила горячую воду и начала усиленно намыливаться душистым лавандовым мылом. Потом закуталась в широкое полотенце, сунула ноги в махровые тапочки и принялась очищать свою темную одежду от налипших на нее бляшек рыжей грязи.

Надеть туфли было невозможно. Больная пятка здорово распухла. В дальнем углу стенного шкафа девушка откопала пару стареньких летних босоножек с ремешками, у которых было два преимущества: в них она могла не наступать на пятку, притом что пальцы ног оставались открытыми. Стопа у Жюли была хоть и небольшая, но широковатая. А большинство обувщиков шили для женщин узкие, продолговатые туфли, в которых бедняжки очень страдали, набивая себе многочисленные мозоли.

Читайте также:  Как копать картофель кротом

Она снова растерла пятку. И кажется, впервые почувствовала, что скрывается внутри ее стопы, как будто кости, мышцы и сухожилия ждали, когда она поранится, чтобы дать ей знать о себе. Только теперь они проявили себя, отзываясь болью в нижней части ноги. Они были на месте. И подавали сигналы тревоги.

Она тихонько поздоровалась: «Здравствуй, пяточка

Веселенькое занятие – приветствовать частичку собственного тела. Впрочем, пятка интересовала ее лишь постольку, поскольку она была разбита. Хотя, по здравом размышлении, она и про зубы-то вспоминала, только когда они болели. То же самое и с аппендиксом: про него вспоминаешь лишь тогда, когда его вдруг прихватит. Внутри у нее, верно, была целая куча органов, о существовании которых она и не подозревала, пока они, проявляя тактичность, не посылали ей сигналы боли.

Ее взгляд снова упал на чемоданчик. Она не могла отвести глаз от этой штуковины, извлеченной из недр земли. Она взяла его и встряхнула. Чемоданчик был тяжелый. Замок предохраняла запорная система из пяти колесиков с кодом на каждом.

Чемоданчик был из толстого металла. И вскрыть его можно было разве что отбойным молотком. Жюли осмотрела замок. На каждом колесике вырезаны цифры и какие-то символы. Она покрутила их наудачу. У нее, наверное, был один шанс из миллиона, чтобы угадать правильную комбинацию.

Она еще раз встряхнула чемоданчик. Внутри что-то лежало – один-единственный предмет. Таинственное содержимое чемоданчика пробудило в ней любопытство, и оно все возрастало.

В комнату к ней зашел отец вместе с собакой. Рыжий усатый здоровяк. В гольфах он больше походил на шотландца, эдакого смотрителя охотничьих угодий.

– Ну как, получше? – спросил он.

Она покачала головой.

– Ты оказалась на дне балки, куда можно попасть, разве что продравшись сквозь сплошную стену из крапивы и колючих кустарников, – объяснил он. – За нею спрятано что-то вроде прогалины – сама природа, видать, решила уберечь это место от всяких праздношатающихся зевак. Его даже нет на карте. Хорошо, что Ахилл учуял тебя! Что бы мы делали без собаки?

Он ласково потрепал ирландского сеттера, а тот в ответ обмусолил нижние края его штанов, оставив на них серебристую пену, и радостно залаял.

– Вот так штуковина! – продолжал отец. – Странное дело: комбинированный замок. Наверно, это сейф, и взломщики не смогли его вскрыть.

Жюли тряхнула темной копной волос.

– Нет, – сказала она.

Отец прикинул вес чемоданчика на руке.

– Будь там монеты или слитки, он был бы тяжелее, а ежели бы внутри лежали пачки банкнот, они бы шуршали. Может, это пакет с наркотиками и его бросили наркоторговцы. Или, может… бомба.

Жюли пожала плечами.

– А вдруг там человеческая голова?

– Тогда ее сперва должны были высушить индейцы хибаро, – возразил отец. – Твой чемоданчик не такой уж большой, и обычная человеческая голова в него не влезет.

Он глянул на часы, вспомнил про какую-то важную встречу и спешно ретировался. Пес безо всякой видимой причины потрусил следом за ним, радостно помахивая хвостом и шумно, прерывисто дыша.

Жюли еще раз встряхнула чемоданчик. Определенно внутри ощущалось что-то мягкое – если это действительно была голова, после всех этих встрясок она точно расквасила ей нос. Вдруг чемоданчик вызвал у нее отвращение, и она решила оставить его в покое. Через три месяца ее ожидал экзамен на степень бакалавра, и если она не собиралась на четвертый год остаться в выпускном классе, самое время заняться самоподготовкой.

Итак, Жюли достала учебник истории и принялась его перелистывать. 1789 год. Французская революция. Взятие Бастилии. Беспорядки. Анархия. Великие люди. Марат. Дантон. Робеспьер. Сен-Жюст. Террор. Гильотина…

Кровь, кровь и снова кровь… «История – это всего лишь нескончаемая бойня», – подумала она, наклеивая пластырь на одну из многочисленных ссадин, которая начала кровоточить. Чем больше она читала, тем горше становилось у нее на душе. При мысли о гильотине она вспомнила про отрезанную голову в чемоданчике.

Через пять минут, вооружившись здоровенной отверткой, она взялась за замок. Он не поддавался. Тогда она взяла молоток и хватила им по отвертке сверху, силясь совладать с замком, но без толку. «Без гвоздодера тут не обойтись, – решила она и тут же подумала: – Черт, эдак ничего не выйдет».

Она снова взялась за учебник истории, вернувшись к Французской революции. 1789 год. Народный суд. Конвент. Гимн Руже де Лиля. Сине-бело-красный флаг. Свобода – Равенство – Братство. Гражданская война. Мирабо. Шенье. Суд над королем. И опять гильотина… Чего интересного во всей этой мясорубке? Жюли хватала слова одним глазом и тут же выпускала через другой.

Вдруг она насторожилась: кто-то царапал деревянную балку изнутри. Как будто термит скребется.

Она припала ухом к замку чемоданчика, медленно повернула первое колесико. И уловила чуть слышный щелчок. Зубчатое колесико зацепилось за зубчатую рейку. Жюли проделала то же самое с четырьмя другими колесиками. В конце концов механизм поддался – замок, скрипнув, открылся. Острый слух победил грубую отвертку с молотком.

Опираясь на дверной наличник, отец удивленно вопросил:

– Неужели открыла? Как?

Он глянул на замок с цифрами: «1 + 1 = 3».

– М-да, можешь ничего не говорить, и так все ясно. Ты хорошенько пораскинула мозгами. У нас имеется ряд цифр, ряд символов, ряд цифр, ряд символов и ряд цифр. Ты смекнула, что здесь скрыто уравнение. И решила, что тот, кто хотел сохранить все в секрете, вряд ли стал бы использовать логическое уравнение вроде 2 + 2 = 4. И тогда ты попробовала комбинацию 1 + 1 = 3. Это уравнение встречается в древних ритуалах. Оно означает, что два объединенных таланта – это больше, чем просто их сумма.

Отец вскинул рыжие брови и пригладил усы.

– Сама догадалась, да?

Жюли посмотрела на него, хитро сверкнув светло-серыми глазами. Отец не любил, когда над ним подтрунивают, но не сказал ни слова. Она улыбнулась.

И нажала на кнопку. Резко лязгнула пружина – крышка квадратного чемоданчика приподнялась.

Отец с дочерью склонились над ним.

Цепкими руками Жюли схватила находившийся внутри чемодана предмет и поднесла его к свету настольной лампы.

Это была книга. Толстая, твердая книга, из которой местами выпадали склеенные листки.

На обложке крупными стилизованными буквами было выведено название:

Энциклопедия Относительного и Абсолютного Знания, написанная профессором Эдмондом Уэллсом

– Чудное название. Вещи бывают либо относительными, либо абсолютными. Они не могут быть одновременно и теми, и другими. Это противоречие.

Внизу буквами поменьше уточнялось:

Еще ниже помещался рисунок: круг, а внутри треугольник острым углом кверху; внутри треугольника некое подобие буквы Y. Приглядевшись, можно было различить, что палочки, образующие букву Y, – это три муравья, держащиеся усиками друг за дружку. Муравей слева был черный, тот, что справа, – белый, а муравей вместо средней палочки – наполовину белый, наполовину черный.

В довершение под треугольником была начертана все та же формула, с помощью которой открывался квадратный чемоданчик: 1 + 1 = 3.

– Похоже, старинная колдовская книга, – процедил сквозь зубы отец.

Жюли, удостоверившись, что обложка совсем новенькая, заметила, что книга напечатана недавно. Она провела пальцами по обложке. Та была гладкая и мягкая.

Сероглазая девушка открыла первую страницу и принялась читать…

7. Энциклопедия

ЗДРАВСТВУЙТЕ! Здравствуйте, неведомый читатель.

Здравствуйте в третий раз или в первый. По правде говоря, что бы вы ни открыли для себя в этой книге в первую очередь или в последнюю, не имеет никакого значения.

Эта книга – оружие, которое должно изменить мир.

Да-да, не улыбайтесь. Такое возможно. Такое вам под силу. Довольно, чтобы кто-нибудь хотел этого по-настоящему, и все получится. Малая причина порой влечет за собой большое следствие. Говорят, если бабочка взмахнет крылом в Гонолулу, этого будет довольно, чтобы вызвать тайфун в Калифорнии. У вас же дыхание куда сильнее, чем дуновение от взмаха крыла бабочки, не так ли?

Что до меня, я уже мертв. И, к сожалению, смогу помочь вам лишь косвенным образом – с помощью этой книги.

Все, что я вам предлагаю, так это совершить революцию. А вернее, уточним: эволюцию. Поскольку наша революция вовсе не обязательно должна быть жестокой и зрелищной, как революции былых времен.

Читайте также:  Если укусил клещ чем лечиться

Я рассматриваю ее скорее как революцию духовную. Как революцию муравьев. Без потрясений. Без насилия. Как череду легких прикосновений, вроде бы незначительных, но в совокупности могущих сокрушить горы.

По моему разумению, революционеры прошлого проявляли нетерпение и нетерпимость. Утописты делали свои умозаключения на краткосрочную перспективу. Поскольку во что бы то ни стало хотели видеть плоды своих трудов при жизни.

Согласимся, однако, что сеять семена надобно для того, чтобы урожай снимали другие люди в другом месте и по прошествии некоторого времени.

Давайте обсудим это вместе. И пока мы будем говорить, вы вправе либо прислушаться ко мне, либо нет. (Вам же удалось прислушаться к замку, стало быть, слушать вы умеете, не так ли?)

Впрочем, возможно, я ошибаюсь. Я не властитель дум, не гуру и не святой. Просто я убежден, что величайшее приключение человечества только начинается. Мы всего лишь первобытные люди. Невежество наше безгранично – нам еще многое предстоит придумать.

Впереди столько дел… И вы способны совершить не одно чудо.

Я не более чем волна, которая вступает во взаимодействие с вашей – читательской волной. И тут самое интересное – наша встреча-взаимодействие. Таким образом, для каждого читателя эта книга будет представлять собой нечто особенное. Она станет своего рода живым человеком, приспосабливающимся всеми своими органами чувств к вашей культуре, воспоминаниям и особой читательской восприимчивости.

Как я собираюсь воздействовать на вас, будучи «книгой»? Очень просто: я буду рассказывать вам незамысловатые занимательные истории про революции, утопии, а также про поступки людей или поведение животных. А вам предстоит делать вытекающие из них выводы. И придумывать ответы, которые помогут вам продвигаться дальше. Я же, со своей стороны, не смогу предложить вам какую бы то ни было истину.

Если хотите, эта книга оживет. И надеюсь, станет вашим другом – другом, который поможет вам измениться самому и изменить мир.

А теперь, если вы готовы и если вам угодно, предлагаю совершить вместе со мной прямо сейчас нечто очень важное – перевернуть страницу.

8. Вот-вот взорвется

Большим и указательным пальцами правой руки она тронула уголок страницы и сжала его, собираясь перевернуть листок, как вдруг из кухни послышался голос.

«К столу!» – позвала мать.

Читать дальше не было времени.

В свои девятнадцать лет Жюли выглядела худощавой. Черные, блестящие, жесткие и гладкие волосы ниспадали сплошной завесой ей до бедер. Сквозь светлую, почти прозрачную кожу на руках и висках проглядывали едва скрываемые синеватые прожилки. Глаза были хоть и бесцветные, но живые и теплые. За их миндалевидной формой таилась целая жизнь, полная горечи и тревог, отчего она походила на маленького затравленного зверька. Иногда эти глаза вглядывались в одну точку и застывали, будто готовясь испустить луч света, способный пронзить все, что не нравилось девушке.

Внешне Жюли считала себя непривлекательной. И потому никогда не смотрелась в зеркало.

Никаких духов. Никакой косметики. Никакого лака для ногтей. Да и к чему ей был лак для ногтей, если она их постоянно грызла?

То же самое и с платьем – нарочитая невзрачность. Тело свое она прятала под широкой темной одеждой.

Училась она неровно. И до выпускного класса опережала своих сверстников на целый год – учителя не могли нарадоваться: какая же толковая и смышленая девочка! Но за последние три года ее как будто подменили. В семнадцать лет она провалила экзамен на степень бакалавра. И в восемнадцать тоже. В девятнадцать она готовилась к третьей переэкзаменовке, хотя училась из рук вон плохо.

Ее неудачи в учебе совпали с одним событием: ушел из жизни ее учитель пения, тугой на ухо, деспотичный старик, отличавшийся весьма оригинальными методами обучения вокальному искусству. Звали его Янкелевич. Он верил, что у Жюли есть дар и ей необходимо его развивать. Он научил ее правильно дышать животом, легкими и диафрагмой, а также надлежащим образом держать шею и плечи. Потому как все это влияло на качество пения.

В его руках она иной раз ощущала себя волынкой, которую с неизменным упорством пытался настроить волынщик. Зато теперь она умела приводить в гармонию сердцебиение и дыхание.

Не меньше внимания Янкелевич уделял и работе над мимикой. Он научил ее менять форму лица и рта, доводя таким образом весь инструмент ее тела до полного совершенства.

Ученица и учитель удивительным образом дополняли друг друга. Даже будучи глухим, даже наблюдая только за мимикой ее рта и прикладывая руку к ее животу, убеленный сединой учитель мог оценить качество звуков, которые извлекала из себя девушка. Вибрации ее голоса он чувствовал нутром.

– Я тугоухий? Ну и что с того! Бетховен тоже был глухой, но это не мешало ему сочинять волшебную музыку, – говаривал он.

Он поведал Жюли тайну певческого искусства – сказал, что оно обладает силой, выходящей за пределы простого создания дивных слуховых образов. Он научил ее владеть своими чувствами, доводя их до самого предела, – научил забывать страхи только с помощью собственного голоса. Он приучил ее слушать пение птиц, потому что они тоже должны были участвовать в процессе ее обучения.

Когда Жюли начинала петь, из ее утробы вырывался фонтан энергии, подобный буйно расцветающему дереву, отчего порой она приходила в состояние исступленного восторга.

Учитель не мог смириться с глухотой. Он неизменно следил за последними достижениями в медицине, позволявшими ее излечивать. И вот однажды один молодой, но искусный хирург сумел вживить ему под черепную коробку электронный слуховой аппарат, благодаря которому он напрочь забыл о своем недуге.

С той поры старый учитель пения слышал окружающие звуки такими, какими они были на самом деле. Настоящие звуки. Настоящую музыку. Янкелевич слышал человеческие голоса и музыкальные хит-парады по радио. Слышал автомобильные гудки и собачий лай, шелест дождя и журчание ручьев, стук шагов и скрип дверей. Слышал чихания и смех, вздохи и рыдания. Слышал голоса телевизоров, не умолкавших в городе ни днем, ни ночью.

Однако в день исцеления, самый, казалось бы, счастливый день в своей жизни, он пережил горькое разочарование. Старый учитель вдруг понял, что настоящие звуки совсем не похожи на то, как он их себе представлял. Все сливалось в беспорядочный шум – сплошную какофонию; все ревело и кричало так, что было невыносимо слушать. Мир вокруг был полон не музыки, а нестройных звуков. Такого разочарования старик пережить не мог. И придумал, как свести счеты с жизнью сообразно со своими идеалами. Он взобрался на колокольню собора Парижской Богоматери. Сунул голову под колокол. И ровно в полдень, после того как тот пробил двенадцать раз, испустил дух, сраженный наповал величественным и на редкость гармоничным колокольным звоном.

Эта смерть лишила Жюли не только друга, но и доброго советчика, помогавшего ей развивать главный свой дар.

Конечно, она нашла себе другого учителя пения, одного из тех, кто довольствовался тем, что заставлял своих учеников петь гаммы. А Жюли он принуждал так напрягать голос в разных регистрах, что у нее болела гортань. И ей было очень плохо.

Некоторое время спустя отоларинголог обнаружил у Жюли узелки на голосовых связках. И предписал прекратить уроки. Ей сделали операцию, и в течение нескольких недель, пока заживали связки, она хранила полное молчание. А потом, дабы просто восстановить дар речи, прошла трудный курс реабилитации.

После этого она пребывала в постоянных поисках настоящего учителя пения – наставника, каким был Янкелевич. Однако найти такого ей не удалось, и она мало-помалу замкнулась в себе.

Янкелевич говорил – когда у человека есть дар, но нет желания им пользоваться, он превращается в кролика, который отказывается грызть твердую пищу: резцы у него постепенно вытягиваются, загибаются, растут все выше, протыкают нёбо и в конце концов пронзают мозг – снизу вверх. Для наглядного подтверждения подобной опасности учитель хранил у себя дома кроличий череп, из которого вверху торчали резцы, похожие на рожки. При случае он любил показывать нерадивым ученикам этот мрачный экспонат, дабы заставить их стараться. Не ограничившись этим, он начертал красными чернилами на черепе кролика спереди надпись:

Источник